|
Помню, как по заданию глянцевого журнала поехала за город с визитом к одной миллионерше. Дама продавала дом, построенный по собственному дизайн-проекту. Риэлтор назвал это чудное строение «замком Волшебника Изумрудного города», и дом соответствовал этому определению: башенки, несоразмерно большая площадь объекта для той площади участка, сомнительные детали декора — пластиковые лягушки, приклеенные к бортику мраморного бассейна, высоченный забор по периметру… Глядя на все это великолепие, брокер сокрушался, что продать его будет сложно — ценителей такого еще придется поискать. Да и цена была заявлена немалая.
Впрочем, гуляя с хозяйкой по дому, я все-таки до некоторой степени прониклась прелестью ее творения: многое из того, что она привозила для обустройства интерьеров из-за границы, было красивым — шелковые ковры, например, или антикварная мебель. Все это продавалось вместе с домом. Поняв, что души сюда вложено немало, поинтересовалась: не жалко ли расставаться с такой красотой? На что она мне ответила: «Да нет, не жалко. Я же здесь не живу. У меня деревянный дом на Ленинградке, там я постоянно и обитаю».
И я ее как-то сразу зауважала — значит, все в порядке у дамы с головой. А этот странноватый дом — так, дамский каприз, улыбка художника. Может быть, и деревянный ее дом напоминает внешне какое-нибудь берендеево царство со всеми удобствами (вести спартанский образ жизни эта благоухающая французскими духами дама совсем не расположена), но само слово «дерево» почему-то внушало к ней уважение. Это как если бы она заявила, что знает пять иностранных языков или имеет разряд по стрельбе из лука.
Столичные риэлторы как-то поделились своими наблюдениями: если человек жил в кирпичном доме и решил купить/построить новый, то скорее всего построит деревянный. Если же деревянный уже был, то и новый будет деревянным непременно. По риэлторской же статистике, сейчас примерно 30% покупателей загородного жилья нацелены на покупку только деревянного дома. Еще лет пять назад озвучивался другой показатель — 12%.
Между тем построить себе деревянный дом по-взрослому (со всеми удобствами, без дефектов материала) в России непросто. Вот парадокс — непросто в стране, в которой леса занимают миллионы гектаров.
Если все-таки задаться такой целью, то выбор будет невелик. Первый вариант — щитовой дом (импортный или отечественный). Вариант «сэндвич» может подразумевать сдачу под ключ, все удобства и даже гарантию производителя, но деревянным в полном смысле этого слова не будет. В лучшем случае — облицованный деревом «сэндвич» с панелями, набитыми утеплителем. В общем, как бы дерево.
Второй вариант — сруб из бревна или бруса от артелей самодеятельных строителей из сопредельных с Подмосковьем регионов. Дерево в данном случае — преобладающий материал. Но вот вопросы подключения к коммуникациям, а также качества древесины (где рубили лес, сколько ему лет, проживают ли в нем мелкие животные-короеды или еще не проживают) — все это будет головной болью владельца. В общем, это будет покупка «елки в мешке».
А еще в России распространено представление о том, что если дерево пропитать химией — противопожарными и антикороедными составами, то дышать потом этим и придется — элементами таблицы Менделеева, а не древесиной. Между тем в Финляндии основная часть населения живет в деревянных домах, каменные индивидуальные еще поискать надо! И чувствует себя неплохо.
Почему в Финляндии так тяготеют к дереву, а в России — к камню? Вопрос почти исторический. Что такое «красный петух», знает в России каждый, кто хоть немного знаком с историей. А история эта повествует не только о традиционных массовых пожарах во время войн, смут и революций, но и о нелюбви к слишком удачливым согражданам. Огонь широко применялся в борьбе со всякими выскочками. Кирпичный дом в этом смысле выглядит надежнее, хотя горит, между прочим, быстро.
Но причины отсутствия в России опыта деревянного домостроения имеют под собой и другую — психологическую — подоплеку. Деревянный бизнес любит поступательность, преемственность и скрупулезность, что не предполагает обогащения сразу и вдруг — как если бы речь шла о продаже металла, покупке по сходной цене нефтяной скважины или реализации пива на бойком месте.
С деревом быстро и вдруг не получится. Например, финская Honka (компании 50 лет) пускает в дело дерево строго 70-летнего возраста. Или 120-летнего — если росло оно в менее благополучных районах страны. Покупают сырье и у частных продавцов леса, и на бирже, но возраст леса — вопрос непременный и принципиальный. Российское сырье не используется. Финны покупают наш лес, но исключительно для целлюлозно-бумажных предприятий. После проверки и обработки дерево сушат в специальных камерах 2,5 недели. Химической обработке не подвергают, если не считать нанесения лака или краски на уже готовое строение. Тем, кто озабочен устойчивостью к пожарам, предложат построить дом из клееного бруса — страховщики в силу особенностей материала даже не включают дома из клееного бруса в объекты повышенной группы риска.
Нормальным для покупателя дома Honka является то, что фирма подключает дом к коммуникациям (или создает автономные инженерные системы). Последняя финская фишка — построить дом так, чтобы он не дал усадку. «Зачем новоселу неприятности в виде трещин в штукатурке?» — рассуждают финны. И считают, что это важно. Уверены еще, что наружная проводка тоже не слишком украшает интерьер, и поэтому получили лицензию — разрешение на размещение электропроводки по специальной технологии внутри бревна.
Вообще, история этого бизнеса дает пищу для размышлений. Стартовал он в 1958 г. отнюдь не в тепличных условиях. Пять братьев семейства Саарелайнен стали строить дома на востоке страны. Сбыт оказался слабым, район был, как бы у нас сейчас выразились, депрессивным. И семья на небольшие сбережения купила маленький участок земли на юге Финляндии — там, неподалеку от морских портов, кипела жизнь. Бизнес стал развиваться в первую очередь за счет качества, к которому невозможно придраться.
Говорят, что этими домами теперь увлекаются представители российского «Газпрома», главы российских министерств, ведомств и проч. Неудивительно. Но представляю, как удивляет отцов-Саарелайненов тот факт, что их деревянные дома теперь покупают не только в Монголии, Японии, Франции и Германии, но и в изобилующей лесами России!
Honka позиционирует себя в России как производитель домов премиум-класса. Такая маркетинговая установка вызывает сожаление: строить она может и более демократичное жилье — например, по типовым проектам, которые обходятся на 30% дешевле, чем индивидуальные. Да и рынок столичного региона уже не ориентирован на интересы только богатых и очень богатых клиентов. Спрос на приемлемые по ценам загородные дома — назовем их экономклассом — огромен, и предложение постепенно появляется, хотя эта ниша еще совершенно не занята.
Из-за высокого качества материала снизить цену дома можно только отчасти — за счет уменьшения площадей объекта. А особенностью российского рынка, по мнению финнов, как раз и является стремление к самым большим площадям и самым крупным бревнам. Во Франции, например, дома Honka не столько деревянные, сколько стеклянные. Но тут уж ничего не поделаешь — традиции, климат.
Новые поколения Саарелайненов продолжают дело отцов, не пошли в скрипачи или автомобильные гонщики. Один трудится сейчас в Монголии. Там тоже есть любители деревянных домов.
|
